aldusku (aldusku) wrote,
aldusku
aldusku

Category:

Судьбы частных книжных собраний в костре революции. Статья Шилова Ф.Г. (Ч. 1 Описательная)

Мое предисловие

Хотел познакомить Вас с статьей Шилова Ф.Г. «Судьбы некоторых книжных собраний за последние 10 лет (опыт обзора)», опубликованной в легендарном «Альманахе библиофила» 1929 года.

Из нее Вы узнаете о национализации и уничтожении дореволюционных частных библиотек, «деятельности книжного чека» Тройки, и других особенностях книжного рынка первых лет большевистской власти.

Предваряя статью, хотел обратить внимание, что она задумывалась как ответ на труд другого замечательного библиофила Минцлова С.Р. «Синодик библиотек, архивов и коллекций, погибших во время Великой войны и революции» (1925). Юристы говорят, что врет как очевидец. Так и Шилов, оставшейся после революции на родине, и Сергей Рудольфович, вынужденный собирать повторно библиотеку за рубежом, оба – необъективны. Один в «Синодике» сгущает краски, предписывая даже гибель усадьбы «Зубрилова» (сгоравшей в ходе бунта крестьянского бунта 1905 год) большевикам, другой пытается увидеть плюсы Революции (большая буква Шилова, я не исправлял в тексте слова написанные с большой буквы). Один – крестьянин, торгующий книгами, другой – аристократ, библиофил.

Обе статьи фактически являются продолжением уникального труда Удо Георгиевича Иваска «Частные библиотеки в России». Он писал до Октябрьского переворота, а они про судьбу этих же собраний после.

Статья Шилова занимает достаточный объем (стр. 165-200 Альманаха) с учетом технических возможностей ЖЖ, она в лучшем случае будет мной разделена на 2 части. Это деление и логично с учетом самой структуры статьи: в 1 части описывающей общий ход событий, а второй– дающий указатель имен владельцев и судьбу их коллекций.

Материал содержит многое, что может потребовать отдельных разъяснений для начинающего библиофила. Не стесняйтесь – спрашиваете в комментариях, попробую ответить.

И к «Альманаху библиофила» 1929 года и Шилову Федору Григорьевичу (1879 – 1962), книгопродавцу, заставшему две эпохи, и автору «Записок старого книжника» мы еще вернемся, я посвящу им отдельные статьи. Хватит сил, опубликую и труд Иваска.



Шилов Ф.Г. «Судьбы некоторых книжных собраний за последние 10 лет (опыт обзора)»


Из всех культурных ценностей более всего пострадало и погибло за последние десять лет печатное слово. Во время пожара Революции люди спасали и старались сохранить мебель, бронзу, фарфор и т. п., а бесконечное количество книг было брошено в квартирах на произвол судьбы бывшими владельцами. Новые жильцы Этих квартир, в лучшем случае, несли книги на рынок букинистам, чаще же продавали их на обертку рыночным торговцам, лавочникам и тряпичникам, или бумажникам на картузы; если же квартиру занимало какое-нибудь учреждение, то оно сообщало, согласно декрета, в «Правбум» об имеющейся в его распоряжении макулатуре; книги увозились и бесчисленное множество их было перемолото на бумагу, пока «Правбум» сам не ужаснулся своей деятельности и не образовал комиссию по охране книг (в число сотрудников которой входил и пишущий эти строки). Но комиссия просуществовала не долго, т. к. во время бумажного голода ощущалась острая нужда в макулатуре и с книгами старых изданий рекомендовано было не церемониться; в частности, по приказу И.И. Ионова, все запасы Государственной типографии были перемолоты, а там было колоссальное количество экземпляров полного собрания законов, свода законов, выходы царей и проч. В настоящее время, книги эти в большом спросе, но, делать нечего, лес рубят, щепки летят.

Не мало книг погибло от ненормальной постановки книжной антикварной торговли в начале НЭП’а. Торговые фирмы, государственные и частные, покупали только роскошные книги или заведомо редкие издания, а среднюю или специальную книгу продать было некуда и владельцы таковых принуждены были сбывать их на макулатуру перепродавцам. Это практиковалось в широком масштабе в Ленинграде и Москве; что происходило в провинции — можно себе представить. Выяснить этот вопрос—дело будущего исследователя.

С.Р. Минцлов приводит в № 1 «Временника Общества Друзей Русской Книги», изданном в Париже, в 1925 г. (стр. 43 — 51), «синодик» погибших, преимущественно, помещичьих библиотек. Перечень этот во многих случаях не верен. В «Библиотечном Обозрении» (1919, кн. 1, стр. 152 — 156) также имеется статья «Судьбы некоторых библиотек в связи с событиями революционного времени», в которой говорится о правительственных библиотеках.

П.П. Шибанов, в своем докладе в Л. О. Б. «Враги книги», привел до 50 случаев гибели помещичьих библиотек от пожаров, бывших в начале Революции; погибли такие библиотеки, как библиотека Ярославского Демидовского Лицея и др. В изданных Гос. Публичной Библиотекой в Ленинграде материалах для справочника, под ред. И.И. Яковкина, «Научные библиотеки Ленинграда» (Лгр. 1928), дан список, далеко неисчерпывающий, библиотек, прекративших за время Революции свое самостоятельное существование (стр. 127-136).

Однако, не мало было библиотек, которые были спасены, охранены и лишь переменили своих владельцев, или в худшем случае растворились в общей массе и потеряли свою индивидуальность; но все же и в растворенном, разрушенном виде они живут и приносят пользу, служа материалом для создания новой культуры.

Многие русские книжные собрания, оказавшиеся за рубежом —в Польше, Эстонии, Латвии и Финляндии—также не мало пострадали. Целый ряд библиотек из крупных имений был выброшен на рынок и книги часто продавались за гроши, попадая в руки не настоящих ценителей. Для примера приведу следующий случай: один неопытный антиквар продавал в Латвии листы Патерсона—раскрашенные виды Петербурга — по 12 марок, когда настоящая их цена 150-200 р.

Бесконечное количество частных книжных собраний Ленинграда распылилось из-за стихийных условий переживаемого времени. Правительственные органы принимали многие меры для спасения культурных ценностей СССР, в частности книг, и многое в этом направлении было достигнуто. В конце 1917 г. или в начале 1918 г. был образован Библиотечный Отдел Наркомпроса, в ведение которого поступили все государственные и частные библиотеки. Библиотечный Отдел имел попечение о всех книжных собраниях СССР и собрания, остававшиеся на своих местах, были охраняемы Отделом, который выдавал охранные свидетельства не только государственным учреждениям, но и частным лицам. Таким образом удалось спасти много библиотек. Далее, Библиотечный Отдел образовал Центр. Комитет Гос. Библиотек, в который привлечены были представители научных учреждений. Ц.К. принимал меры не только к охране отдельных книгохранилищ, но и покупал целые библиотеки и отдельные ценные книги, дабы они не погибли, т. к. книжники, в виду предполагавшейся национализации книжного дела, отказывались их покупать. Таким образом, Ц.К. были приобретены собрания П. Губара (б. Н. Синягина), писателя Д. Мережковского, архитектора Мессмахера, и целый ряд других.

В отдаленную провинцию также командировались сотрудники, как, например, в с. Городец для покупки рукописей Овчинникова и др. План работы был вполне налажен. Когда дело касалось библиотек, находившихся в частных квартирах и учреждениях, то по всем заявкам и жалобам направлялись эмиссары, и библиотеки или охранялись на месте или те, коим на месте угрожала опасность, перевозились в образовавшийся при Библиотечном Отделе Государственный Книжный Фонд, существующий и поныне. Он снабжал книгами государственные книгохранилища и в первую очередь Гос. Публичную Библиотеку.

В начале империалистической войны, а еще более в начале Революции, бесконечное число жителей Ленинграда уехали из города, побросав свои квартиры, а вещи сложив на складах: Кокоревских, Елисеевских, Козухинских и других. За все время существования этих складов не было такого наплыва имуществ, как к началу Октябрьской революции; среди этого имущества встречались отдельные ящики с книгами и даже целые библиотеки. Администрации складов было предписано вызвать владельцев вещей, что и было исполнено. Многие получили назад свои вещи, но большинство не явилось и вещи их были объявлены, как бесхозные, собственностью государства. Сначала склады находились в распоряжении Районов, но потом, для разгрузки их и оценки вещей, образована была Экспертная комиссия, во главе с М. Горьким. По инструкции комиссия делила вещи на 4 категории: 1) вещи музейного значения, 2) вещи простые, домашнего обихода, пригодные для среднего класса населения, для «Отсобес’а», 3) предметы роскоши не музейного значения, назначавшиеся к продаже и 4) книги, для передачи в Книжный Фонд.

Вначале работа велась планомерно и все разбираемое распределялось и свозилось, куда следует. Когда же образовалась Особая Комиссия по разгрузке складов, получившая предписание в срочном порядке освободить склады, тогда начались страдные дни для старой книги. Книжный Фонд по малочисленности штата не в состоянии был вывести все количество литературы, отобранной для него.

Поэтому книги безо всякого разбора сносились в одну какую-нибудь кладовую при складах и складывались прямо в кучу; так как в большинстве случаев книги хранились в очень тяжелых ящиках, а рабочими часто являлись женщины, которым они были не под силу, то книги из ящиков выкладывались в бельевые корзины и в этих корзинах переносились в отведенную кладовую и там высыпались в груды, которые росли, как скирды.

Ввиду того, что Книжный Фонд один не в состоянии был своими скудными средствами справиться со своей задачей, решено было организовать специальную комиссию из заинтересованных учреждений, с тем, чтобы последние дали необходимых людей и транспорт. В эту комиссию вошло около 40 работников, причем предполагалось приступить к разборке так: иностранную литературу отбирает библиотека «Всемирной Литературы» (представителем которой был пишущий эти строки) и дает 6 работников; классиков и «массовую» литературу отбирает Госиздат и дает 12 работников; политпросветские городские библиотеки (представителем коих был А. М. Ловягин) давали 12 человек; музыкальный отдел забирал все ноты и книги по музыке и присылал 6 человек, и, наконец, все научные книги поступали в Книжный Фонд (представителем которого был Н.А. Вильчур), который предоставил 12 человек. Всю работу предполагалось вести под наблюдением Книжного Фонда, лишь И.И. Ионов с этим не соглашался, считая, что все должно перейти к Госиздату.

Комиссия сорганизовалась, и уже должна была приступить к работе, как вышел декрет о национализации всех книжных запасов. Книги на складах были опечатаны, а книг там по самому беглому взгляду было не менее 3,000.000 томов. Пишущему эти строки поручен был предварительный осмотр всех складов и выяснение количества, имеющихся там книг. Через некоторое время была образована Тройка, как говорили «книжное Чека» (т.т. Ионов, Гертик и Андерсон), которая образовала новую Чрезвычайную Комиссию по разбору и распределению книг. Эта комиссия и начала перевозить все книги в свое помещение (Невский пр. 12, в дом Юнкера) и там их разбирать. Разбирали, под наблюдением членов этой комиссии, представители заинтересованных учреждений и библиотек. Там были представители: Гос. Публичной Библиотеки, Птг. Университета, Библиотеки «Всемирной Литературы» и пр., а также работали мобилизованные книжники. Работа производилась в холодных помещениях и при ужасных условиях. В конце концов, И.И. Ионов добился передачи всех книжных запасов, в том числе и книг, из национализованных книжных магазинов и складов в собственность Госиздата. Тогда комиссия была распущена и заинтересованные учреждения могли выбирать книги за плату, что почти не представлялось возможным.

Но Госиздату все таки нужно было эти книги разобрать. Были наняты курсанты, работавшие под наблюдением своего библиотекаря и получавшие вознаграждение в размере 20% отчисления (от количества разобранных томов) книгами натурой по своему выбору. Курсанты поработали недолго. Но распоряжению И.И. Ионова все книги, без разбора, из дома Юнкера и со складов были перевезены в «Книжный Двор», на Морскую в один из особняков, на Большую Конюшенную в дом бывш. Гвардейского общества, и на Вас. Остров в дом б. Девриена.

К этому времени вся индивидуальность отдельных библиотек совершенно утратилась и не малое количество книг погибло, особенно из-за недостаточно квалифицированного штата работников. Кроме того, в доме Юнкера много книг пострадало от испорченного водопровода. Наконец книги, хотя и в плачевном виде, нашли себе все же успокоение на складах Госиздата. Для реализации фондов и освобождения места, Госиздат решил произвести спешную разборку силами служащих складов и магазинов. Было отобрано до 200.000 пудов для перемола на бумагу. Для ликвидации остатков Госиздатом был открыт магазин «Старой Книги».

Наряду с этим существовал Книжный Фонд и делал свое дело. Научную литературу он также, сколько было возможно, вывозил из бывшего дома Юнкера в свое помещение на Фонтанке 20, пока все национализованные книги не поступили в распоряжение Госиздата. Книжный Фонд, хотя и распылял библиотеки, зато снабжал национализованными книгами государственные книгохранилища, как старые, так и вновь нарождавшиеся. Он пристраивал книгу к новым владельцам, и книга оживала, приносила и приносит по сей час свои плоды на новом месте. Идея создания Книжного Фонда—идея чрезвычайно полезная, и потомство, может быть, оценит когда-нибудь ее значение. Единственный огромный недостаток Книжного Фонда — тот, что Фонд был слишком беден людьми и средствами; он не мог справиться во всей полноте со своей задачей, вследствие чего погибло не мало книг.


Часть вторая (Указатель книжных собраний А-М)


Часть вторая (Указатель книжных собраний Н-Я)


Путешествия Мир искусства Мир библиофила

Внимание!!! Если Вы копируете статью себе на сайт, то оставляйте ссылку непосредственно на эту страницу. Спасибо за понимание.

Copyright © 2016 aldusku.livejournal.com. Тираж 1 штука. Типография «Тарантас».

Tags: «Альманах библиофила», Библио, Шилов Фёдор Григорьевич, библиофилы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments